«Тревожная молодость моя»

«Тревожная молодость моя»


         «Родом я из деревни Перевалово» - начинает свой рассказ ветеран Великой Отечественной войны, Казарина Зоя Ивановна.  

«Мой отец, Иван Васильевич Лошкомоев, женился на моей маме уже будучи вдовцом,  с двумя дочерьми восемнадцати и шестнадцати лет.

Когда мне было полтора года, при родах умерла моя мама с неродившимся братом. Отец работал заготовителем и постоянно был в разъездах по деревням, сестры ходили в невестах и не особо желали со мной нянчиться...
     В одной из деревень нашел он себе новую жену, так как в доме  должна быть хозяйка.

Зимой, в два  года заболела я оспой. Болезнь переносила тяжело, возможно, и капризничала, и не спала. Приехал отец домой как-то, а мачеха и предлагает ему избавиться от меня, оставить в сенцах на ночь, чтоб замерзла. Он ничего ей не ответил-собрал её вещи и отвез обратно к родителям.

     Сестры вышли замуж. В четвертый раз женился отец на скромной вдове Лидии Степановне, которая отдала мне всю свою любовь и жила со мной до последнего дня.

     В 1933 году мы переехали в Тюмень, снимали комнату в доме на три семьи. Определили меня в школу №18, мне было тогда уже десять лет.
     Страшную ночь 15 марта 1938 года я запомнила на всю жизнь. Пришел участковый и забрал отца, а 30 марта его расстреляли по ложному доносу, даже могилы не осталось. В том же году и маму арестовали. Осталась я совсем одна, плакала целыми днями. Соседи помогали, чем могли, никто не верил что мы "враги народа". Учительница в школе знала, но никому не сказала, что родителей посадили, иначе, не учиться  мне, заклевали бы... Спустя некоторое время маму, слава богу, выпустили.
      22 июня 1941 года я закончила семилетку, поехали с классом в Гилевскую рощу погулять. Вдруг военный, проезжавший на подводе, нас окликнул: "Война, ребята! Можете продолжать веселье, но вечером на площади будет митинг и надо там быть!". Не до веселья нам стало, разбрелись все по домам.
     Одноклассники начали уходить на фронт, а я пошла учиться на фельдшерско-акушерские курсы и мне очень нравилось. От военкомата нас начали учить на снайперов, но я сначала боялась стрелять даже по мишени. Были у нас марш-броски на несколько километров, без воды и еды. Испытания проходили нормально - молодые же были! Получила я военный билет, поставили меня на учет и велели ждать повестки на фронт.
      Чтобы время не терять, устроилась на почту №2. Участок был очень большой. Сумка почтальона была тяжеленная, набита газетами, журналами, в руках ещё бандероли, едва шла. Похоронки носила по несколько дней, трудно было их в ящики бросать.
     Когда на медицинских курсах училась, проходила практику в госпитале №2475, который в школе №21 располагался. На вокзал приходили эшелоны с ранеными, а мы их встречали. Помогали передвигаться ходячим, на носилках лежачих переносили. В первую очередь им делали санобработку - мыли, перевязывали.  У солдат,  пока они  ехали в поезде, загнивали раны, заводились вши. В палатах ставили уколы, дежурили по ночам, раздавали лекарства, делали массаж, помогали писать письма домой. Никто не жаловался на боль. Все просили писать "иду на поправку".
    В 1944 году госпиталь отправили ближе к фронту, в город Клинцы Брянской области. Повестка из военкомата мне так и не пришла, поэтому решила я ехать вместе с госпиталем, даже трудовую с почты не забрала.

Эшелон в Клинцы пришел, а в городе ни одного целого дома. Более менее сохранившееся здание школы стали срочно ремонтировать, красить, белить. Недалеко шли бои, мы слышали грохот взрывов, торопились принимать раненых. Медикаментов не хватало, бинты-тряпки  стирали, кормили плохо. А по ночам ещё выходили диверсанты. Однажды чуть не пристрелили меня с медсестрой Верой, когда мы возвращались из госпиталя домой.  Трудно было, но молодость всё преодолеет, про любовь тогда и думать не разрешали, очень строго было!
     9 мая я дежурила в госпитале. Слышу, кричат: "Победа!". Все обнимаются, радуются! Меня, как и всех, переполняла радость.

     В августе 1945 года я вернулась в Тюмень. Уже в октябре устроилась счетоводом в знаменитую круглую баню на Ленина 3, где и проработала 34 года до самой пенсии.
     Соседка-бабушка сосватала меня за скромного парня-фронтовика, но он мне совсем не понравился. "Какой-то он смиренный" - говорю ей. Саша сам был тоже сирота, родственники заставляли его побираться, после вовсе сдали в детдом. А она: "Тебе что надо? Чтоб каждый день в зубы давал?". Стала к нему присматриваться, подружились, в 47-м поженились. Жили с ним душа в душу 43 года и за все эти годы муж ни разу грубого слова не сказал. Саша мой хорошо играл на  баяне, часто собирались - пели песни, частушки, танцевали и без всякого спиртного обходились.

      Единственное, о чем жалею, не дал нам бог деток....

      Вот уже   27  лет я  одна, хоть мне уже 93 года, но я ещё сама себе хозяйка. Всю жизнь шила себе, вязала и сейчас вяжу. Люблю салфетки крючком вязать, дарю их добрым людям, мне это приятно и им. Смотрю новости, читаю газеты, мне все интересно.

Когда в    2013  году на Дальнем Востоке случилось большое наводнение- отправила  вещи на сборочный пункт, получила благодарственное письмо из   Амурской области. Я являюсь  Почетным членом Российского фонда Милосердия и здоровья, неоднократно помогала попавшим в беду деньгами и вещами. Посещаю по мере здоровья мероприятия  Совета  Ветеранов в ДК  "Строитель". Там раньше собирались бывшие госпитальницы, был клуб "Фронтовичка" -  уже никого не осталась.

Приходят ко мне студенты-волонтеры из медицинского колледжа, просят рассказать о моей тревожной молодости и, мне кажется, что я снова переживаю всё, что со мной происходило.

Особое спасибо хочу сказать социальной службе - нашему  "Областному геронтологическому центру", который помогает мне жить!».

 

 

Казарина Зоя Ивановна (93 года, Тюмень)

 

Поделиться: